С самого детства Шелдон Купер был необычным ребенком. Его ум работал иначе, чем у других. Пока соседские мальчишки гоняли мяч, он размышлял о законах физики. Родителям было сложно его понять. Мать, женщина глубоко верующая, чаще водила его в церковь, чем в научный музей. Она молилась, чтобы сын обрел "нормальные" интересы. Отец, в прошлом тренер, предпочитал простые радости: кресло перед телевизором, холодное пиво и футбольные матчи. Научные термины сына казались ему непонятным шумом.
Со сверстниками тоже было непросто. Обычные детские игры — прятки, догонялки — наводили на Шелдона скуку. Вместо обсуждения новых игрушек он мог спросить на школьной перемене, знает ли кто-нибудь надежный источник для приобретения обогащенного урана. Такие вопросы вызывали не понимание, а тихое недоумение или смех. Он чувствовал себя одиноким на своей детской площадке, где его главными собеседниками были книги и собственные мысли. Мир формул и теорий был для него безопаснее и понятнее, чем сложные правила человеческого общения.
